«Из меня сделали изменницу Родины»

Корреспонденты «Смены» встретились с 85-летней женщиной, которую в наши дни объявили пособницей фашистов

На днях в информагентствах появилось сообщение: прокуратура Ленинградской области аннулировала справку о реабилитации, выданную в 2002 году Нине Грязновой-Лапшиной. 85-летнюю женщину считают обоснованно осужденной за измену Родине и пособничество фашистам во время войны. «Смена» решила разобраться в этой необычной истории и разыскала «предательницу».

За что осудили Грязнову-Лапшину

Грязнова-Лапшина обвинялась в том, что, находясь в Гатчине на оккупированной территории, с конца 1941 года добровольно сотрудничала с немецкими захватчиками: вначале преподавала в гимназии в духе «нового порядка», потом поступила на курсы начальниц женских «трудовых лагерей», по окончании которых приняла присягу на верность гитлеровскому командованию и была назначена на должность начальника лагеря № 6 в городе Нарве. В 1944 году Грязнова-Лапшина была представлена к присвоению офицерского звания - лейтенанта немецкой армии. В начале 1945 года направлена на фронт, где по радио призывала переходить на сторону противника. Отступая вместе с фашистами, попала в плен.

Это обвинение, согласно материалам дела, доказано показаниями свидетелей и очными ставками. Вещественным доказательством является фашистская газета «Северное слово» от 5 ноября 1943 года со статьей «Командиры армии труда» и портретом Грязновой. В январе 1946 года Нина Михайловна была осуждена на 20 лет каторжных работ. В 1954 году мера наказания снижена до 10 лет лишения свободы.
Прокуратура Ленобласти направила в органы социальной защиты по месту жительства Грязновой-Лапшиной сообщение об аннулировании выданной ранее справки о реабилитации.

«Следователь сделал из меня нацистку!»

Корреспонденты «Смены» нашли Нину Михайловну в одной из деревень Ленинградской области. Она опровергла все выдвинутые против нее обвинения.

- В конце 1945 года под пытками в Большом доме на Литейном я признала себя виновной в измене Родине. Следователь НКВД Куксинский выдвинул против меня два обвинения: в том, что я была дочерью контрреволюционеров и пособничала фашистам, - говорит Нина Михайловна. - Следователь не мог поверить в чудо, которое спасло меня от неминуемой гибели под Гатчиной.

Когда фашисты заняли пригород, Грязнова-Лапшина работала учителем. Из сельской школы новые хозяева выкинули портрет Сталина и на его место повесили громадное изображение Гитлера. Но школьники взяли рогатки и расстреляли портрет проволочными пульками. После инцидента Нину Михайловну вызвали в жандармерию и долго допрашивали, пытаясь выяснить, кто из школьников посмел надругаться над фюрером. Грязнова молчала.

- Когда начались побои, в жандармерию ворвалась моя мама и упала перед фрицами на колени, - вспоминает Нина Михайловна. - Она так сильно плакала, что фашисты сжалились - сохранили мне жизнь. Правда, отправили в женский лагерь под Нарву.

Во время следствия НКВД нашлись свидетели, которые подтвердили, что Грязнову-Лапшину действительно допрашивали в жандармерии.
- Следователю Куксинскому для выдвижения обвинения в измене Родине было достаточно того, что я вышла из жандармерии живой! - вспоминает Нина Михайловна. - А дальше пошло-поехало! Из обычной заключенной женского концлагеря в Нарве из меня сделали жесточайшую нацистку. Якобы я издевалась над пленными. Во время перевода из Нарвы в Кенигсберг мне удалось бежать из плена и прибиться к союзникам. Американцы предложили на выбор четыре страны, где бы я могла жить после войны: США, Англию, Францию и СССР. Я решила вернуться в Россию, к маме. Мне в голову не могло прийти, что малейший контакт с немцами будет рассматриваться как измена Родине и караться с невероятной жестокостью. Женщины, стиравшие немцам белье, работавшие на немецких кухнях, убиравшие занятые немцами помещения, получали до 25 лет принудительных работ в концлагерях.

Как допрашивали «предателей»

- Куксинский умел допрашивать «предателей», - продолжает Грязнова-Лапшина. - Например, меня он вызывал на допросы ближе к полуночи. Ставил лицом к стене и приставлял к затылку пистолет. Или хватал за волосы и с размаху бил лицом об стену. Потом вел в камеру и пристегивал наручниками к трубе, чтобы я не могла сесть. На пятые сутки от долгого стояния на ногах и отсутствия сна я теряла сознание. Так, под пытками, я признала себя изменницей Родины и подписала все необходимые бумаги. Меня приговорили к 20 годам каторжных работ и сослали в Магадан.

Лагерь «Кармен»

Женский лагерь под названием «Кармен», куда попала Грязнова, состоял из нескольких десятков бараков, обнесенных забором с колючей проволокой высотой 3 - 4 метра. В нем жили около десяти тысяч женщин, обвиненных в предательстве. По словам Нины Михайловны, полоса земли около забора шириной 5 - 6 метров минировалась и ночью освещалась прожекторами. Заключенная, вступившая на эту запретную полосу, расстреливалась с вышек, расположенных через каждые 100 - 200 метров. С внешней стороны забора охрану несли еще и сторожевые собаки. Побег из лагеря был почти невозможен, тем более что на сотни километров в округе не было никакого жилья. Там же, на Севере, находились еще 242 лагеря, в которых в общей сложности содержались около 10 миллионов человек, обвиненных в измене Родине.

Заключенные работали ежедневно без выходных дней в любую погоду 10 - 12 часов, не считая дороги от лагеря до места работы. На работу шли, держась за стальной канат, чтобы не сдуло ветром. Перед выступлением колонны заключенных предупреждали, что разговаривать в пути, отставать или отходить вправо и влево от колонны запрещается: охрана стреляет без предупреждения. Имен у заключенных не было - на ватной одежде каждого был нашит личный номер. У Грязновой-Лапшиной - «и8».

Многомиллионная армия заключенных использовалась для особо тяжелых физических работ. Силами заключенных женского лагеря «Кармен» с помощью кирки и лопаты добывались олово, железо и марганец.

А ночью женские бараки нередко превращались в публичные дома. Лагерная администрация использовала «Кармен» как место своих любовных развлечений. Отказ от подобных утех обыкновенно означал для женщины перевод на совершенно невыносимую работу. Младенцев, рожденных в лагере, обычно отдавали на растерзание собакам.

На корм медведям

- Смертность в лагерях была огромной. Выжить в лагерях обычный срок заключения - 10 - 25 лет - удавалось далеко не всем. Многие не выдерживали лагерных законов и накладывали на себя руки. Обычно съедая кусок мыла. Это приводило к расстройству желудка и полному обезвоживанию, - вспоминает Грязнова. - Каждое утро начиналось с похорон. В огромные сани, размером четыре на четыре метра, заключенные укладывали штабелями трупы и везли в горы, чтобы похоронить в распадке. В условиях вечной мерзлоты долбить могилы было невозможно. Тела складывали прямо на снег. На следующий день в долине смерти (так заключенные прозвали место, где хоронили своих товарищей. - Прим. Т. Р.) мертвецов уже не было. За сутки их растаскивали медведи. Каждое утро они сидели возле распадка, поджидая свежие трупы. Пока мы выкладывали из саней последние тела, медведи уже вовсю глодали тех, кого сняли с саней в первую очередь.

Муж - герой войны

После смерти Сталина Грязнова была отпущена на вольное поселение в Магаданской области. Здесь Нина Михайловна познакомилась со своим будущим мужем - героем-фронтовиком, кавалером двух орденов Красной Звезды, а также орденов Славы и Великой Отечественной войны. Грязнова-Лапшина уверена, что человек, воевавший против фашистской Германии, никогда не взял бы в жены предательницу.

В 1991 году Нина Михайловна была реабилитирована. Однако недавно прокуратура Ленинградской области аннулировала этот документ. Узнав об этом, 85-летняя женщина снова стала жить в страхе. Она опасается, что прокуратура начнет против нее кампанию и она опять окажется в лагерях.

- Если так случится, пусть хоть внуки верят, что я не была предателем! - заключает Грязнова-Лапшина.

Татьяна РОМАШЕНКОВА

Фото Замира УСМАНОВА

12.10.2015