Комендантский аэродром стал кладбищем

Редкие авиашоу обходились без трагедий

В начале 1910-х годов «авиатика» являлась одним из самых модных увлечений петербургского общества. В те дни, когда на Комендантском аэродроме проходили авиационные недели, казалось, что публика живет исключительно авиацией, а слово «авиатор» («летчик» появился позднее) вызывало бурю восторга. Газетчики иронично замечали, что дамы и те говорили о «моторах», «лошадиных силах» и «пропеллерах».

«Я лечу! Расступись!»

Страсть к авиации приводила порой даже к сумасшествию. О забавном случае, происшедшем на Комендантском аэродроме в мае 1911 года, сообщалось в «Петербургской газете». Некий студент остался на трибунах после того, как ушла вся публика, и пробрался в летный ангар. Воспользовавшись тем, что никого вокруг не оказалось, он взобрался на аэроплан, принялся вращать рулями и кричать: «Я лечу... Лечу! Расступись, народ!» На безумные крики сбежались сторожа и механики. «Пустите! Я лечу в Мадрид!» - кричал сумасшедший. Его скрутили и отвезли в больницу...

Однако редкий день показательных авиашоу на Комендантском аэродроме обходился без аварий, а подчас и серьезных катастроф. Всем петербуржцам была памятна гибель в сентябре 1910 года на Комендантском аэродроме во время Всероссийского праздника воздухоплавания отважного летчика Льва Мациевича, на глазах у тысяч зрителей выпавшего из самолета и разбившегося насмерть.

Петербуржцы молили Бога, чтобы эта трагедия на аэродроме оказалась единственной. Но, к сожалению, случилось иначе.

В первый же день второй авиационной недели, 14 мая 1911 года, на глазах у тысяч зрителей трагически погиб молодой авиатор Владимир Смит. Поначалу мало кто обратил внимание на неизвестного «летуна», поднявшегося в воздух на аэроплане «Соммер». Его первый полет, занявший три минуты, прошел не очень удачно: самолет сильно кренило на поворотах, и механики Русско-Балтийского завода, на котором построили этот летательный аппарат, отговаривали Смита: «Для первого дня достаточно!» Смит не послушался и в свой второй полет поднялся так высоко, что из всех сараев и ангаров высыпали летчики и механики, любуясь отчаянным полетом «Соммера». Большинство даже отказывалось верить, что летит Смит: «Разве молодой авиатор рискнет забираться так высоко?»

Виноват роковой леc?

Красивый полет Смита длился сорок минут. При приземлении ему не удалось правильно рассчитать траекторию. У стартовой линии Смит пролетел на стометровой высоте, так что ему пришлось пойти на новый круг, который и стал роковым. Когда Смит поравнялся с Коломяжским лесом, его аэроплан неожиданно принял вертикальное положение и с высоты около 75 метров рухнул на землю.

Падение произошло так далеко от трибун, что в первый момент никто даже не сообразил, что произошла авария. К месту катастрофы бросились лишь механики, а затем несколько судей, доктор и авиаторы.

Взорам предстала ужасающая картина: летательный аппарат разлетелся на мелкие части, от пропеллера на земле образовалась громадная воронка, а бензиновый бак при падении накрыл Смита. Из-под обломков самолета виднелись ноги летчика. После того как Смита вытащили, его сердце билось всего несколько минут. Помощь врача была уже бесполезной. «Все кончено! Шапки долой!» - тихо промолвил он. «Погиб Смит!» - быстро разнеслось по аэродрому.

Вскоре на место катастрофы прибыла специальная комиссия. Никаких повреждений самолета, которые могли бы способствовать аварии, она не нашла. Причинами катастрофы называли неумелое управление самолетом и сильную волну ветра со стороны Коломяжского леса.

Забыли Смита

Трагически погибшему Владимиру Федоровичу Смиту было всего 24 года. Прежде он служил шофером на Русско-Балтийском заводе в Риге, и только когда завод стал строить летательные аппараты, решил попытать счастья в авиации. Ему дали 100 рублей жалованья, контракт на пять лет (с неустойкой в 25 тысяч рублей) и отправили в Париж в школу авиации Соммера. Закончив школу, Смит вернулся в Ригу, где совершил несколько публичных полетов и оставался в дальнейшем совершенно неопытным пилотом. По словам знавших Смита людей, в авиацию он пошел исключительно для того, чтобы заработать денег, прокормить старика-отца и многочисленную родню. Смит женился всего за восемь дней до смерти.

По роковому стечению обстоятельств место гибели Смита, случившейся 14 мая, находилось недалеко от места падения Льва Мациевича. Не менее символично и то, что на 16 мая была запланирована установка памятного знака на месте падения Мациевича.

Знак открыли, как и положено, в намеченный срок, а вблизи, на месте гибели Смита, появился скромный крест, собранный из обломков его аэроплана. «Аэродром превращается в кладбище для летающих людей», - печально констатировал обозреватель «Петербургской газеты».

Однако вот какой парадокс. Памятный знак в честь Мациевича уцелел до наших дней среди новостроек бывшего Комендантского аэродрома, неподалеку от Аэродромной улицы. А про трагическую смерть Смита не напоминает ничего.

Сергей Глезеров

Фото из Центрального государственного архива кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга

12.10.2015